Израиль – страна театров и театралов. По статистике - в прошлом году на шесть миллионов израильтян пришлось два миллиона театральных билетов. Более того, идущая в Израиле террористическая война не влияет на отношение к театру. Зрители продолжают ходить в театры, наблюдаются полные залы. Если акцентировать внимание немного на истории театра в Израиле, то очень долгое время здесь доминировал «театр с его русскими традициями». Считалось, у настоящего актера должен быть тяжелый русский акцент. Это длилось довольно долго - в Израиле ставили медленные, тяжелые, пыльные спектакли. Затем в стране появилась собственная драматургия, возник выросший на ней Камерный театр. В последние годы было велико влияние американского кино и театра. В Израиле теперь ставят и Миллера, и Уильямса, и абсурдную драматургию. Особенностью местной театральной публики является любовь к спектаклям, сделанных на израильском материале ( “про них” ). Зритель в Израиле менее искушенный, чем русская публика, но зато открытый и очень наивный: его легче заставить засмеяться и заплакать. Израильский зритель предпочитает комедии, истории, к которым можно подключиться не напрягаясь. Аудитория театров - это коренные израильтяне. И примерно 30 процентов зрителей на каждом спектакле – это представители России. К удивлению, они смотрят спектакли, сыгранные на национальном языке Израиля в большей степени, нежели представленные в русском исполнении. Чем объяснить это? Познания к чему неизведанному? Может быть… Что касается влияние русского народа на театральную среду Израиля, заметим, что в Израиль эмигрировало огромное количество русскоязычных: только с первой волной эмиграции - около 600 тысяч. В их числе были и театральные деятели: не только актеры, но и звукорежиссеры, осветители, помощники режиссеров. Возникла вполне очевидная идея: играть на русском - до тех пор, пока и русскоязычные актеры, и зрители не освоят иврит. У этого проекта были противники – многие не хотели принимать идею театра, который должен был начаться как русскоязычный и затем перейти на иврит. Но были и друзья: они писали письма в правительство, и русскоязычные театры начали получать государственную дотацию. В тот момент она была маленькой, но этого хватало для , того , что бы начать работать не как кучка энтузиастов, а как профессиональные театры. Те маленькие деньги были важнее сегодняшней вполне весомой дотации. Любая эмиграция очень сложный процесс - даже если это не связано с профессиональной адаптацией. Ты сталкиваешься с совершенно иными реальностями, заново рождаешься и начинаешь строить совершенно другую жизнь. А профессиональная адаптация драматических артистов практически невозможна: это доказали судьбы многих наших иммигрантов, в том числе таких блестящих профессионалов, как Ирина Аставанова и Павел Кораков. Ирина быстро освоила иврит и достаточно успешно начала свою жизнь в Камерном театре. Затем все стало складываться хуже, и в конце концов она уехала в Англию. Павел Кораков упорно учил иврит, но в Израиле его профессиональная судьба тоже скорее не сложилась. Проблема состояла в том, что они пытались адаптироваться в одиночку. Но сейчас, когда система связей и театральной среды налажена между нашими соотечественниками и израильтянами , работают театры плодовито и с удовольствием, помогая реализовывать театральный мир в Израиле.